28 января 2026 года менеджер Next, Саба Цискарадзе, прислал мне на подпись два договора: договор управления и условия обслуживания общих пространств. Оба датированы задним числом, и ни один не мог существовать в тот день, которым датирован. Оба написаны как приложения к договору купли-продажи между мной и Next White, которого не существует: я купил квартиры у частного лица. Один из них заявляет о себе, что «согласованы и подписаны всеми собственниками апартаментов»; я собственник, и ничего подобного я не подписывал. Оба проекта я подписать отказался. Эта страница о самих документах и о мотивах их предложения; о том, как добивались подписей, рассказано отдельно.

Договор, датированный раньше собственного содержания

Договор управления датирован 13 ноября 2024 года. Он идентифицирует меня по паспорту номер YE528452. Этот паспорт был выдан в декабре 2024 года, через два дня после моего обращения в консульство Бразилии в Тбилиси. Документ, датированный 13 ноября 2024 года, приводит номер, которого до следующего месяца не существовало.

Это подтверждает и собственный документ Next. Через три месяца после даты договора, в феврале 2025 года, Next подписал со мной договор на установку счётчиков и перевозку материалов. Он идентифицирует меня по моему прежнему паспорту, FO169569.

Оба договора также содержат адрес электронной почты, который я дал Сабе 27 января 2026 года, когда он попросил номер паспорта, электронную почту и телефон, чтобы подготовить договоры. Проекты он прислал на следующий день.

Документ построен на отношениях, которых никогда не было. Он называет Next White «Продавцом»/«Управляющей компанией», а меня — «Покупателем/Собственником». Next White мне ничего не продавал. Согласно его пункту 2.1, реализация управления «начнётся в соответствии с заключённым между сторонами договором купли-продажи недвижимого имущества («Апартамента»)»; пункт 8.6 заимствует условия форс-мажора из того же договора купли-продажи; а пункт 4.8 делает второй документ, условия обслуживания, «приложением № 1 к договору купли-продажи, заключённому между продавцом и собственником апартамента». Такого договора нет. Два договора держатся на третьем, который никогда не был заключён.

Почему именно эта дата

13 ноября 2024 года — не случайный день. Это дата регистрации моих прав собственности (16-11, 16-12). Более чем через пять месяцев после отправки проектов юрист Next письменно объяснила, для чего нужна эта дата. Согласно договорам купли-продажи застройщика, писала она, «каждый покупатель принял на себя обязательство заключить Договор управления и Договор обслуживания мест общего пользования при регистрации права собственности».

То есть договор датирован тем днём, когда, по версии Next, я должен был его подписать. Дата — не ошибка. Это история, которую документ должен был рассказать по замыслу Next: что обязательство существовало и что я исполнил его в тот день, когда реестр сделал меня собственником. Договор, составленный четырнадцать месяцев спустя и датированный тем днём, — это запись того, что Next хотел бы видеть случившимся.

Договор, датированный первым счётом

Условия обслуживания датированы 1 августа 2025 года. Это месяц, с которого Next начисляет мне плату за обслуживание. Дошли они до меня 28 января 2026 года, почти шесть месяцев спустя. И здесь дата — не дата составления; это дата, с которой Next хотел, чтобы документ действовал.

Тот же призрачный договор купли-продажи проходит и через него. Пункт 1.2 открывается словами «Как это предусмотрено договором купли-продажи недвижимого имущества»; 1.3 объявляет условия «неотъемлемой частью договора о недвижимом имуществе»; 9.7 отсылает читателя за определениями к «заключённому между «Сторонами» договору купли-продажи недвижимого имущества («Апартамента»)»; а пункт 2.2 всё ещё говорит о «покупной цене» — строка, оставшаяся от шаблона, из которого этот документ был вырезан.

Затем он фабрикует согласие всех остальных. Пункт 6.2 утверждает, что условия «согласованы и подписаны всеми собственниками апартаментов» и потому толкуются как «общее решение собственников апартаментов». Так Next заменяет решение товарищества собственников, которого требует закон: одной фразой. Эта фраза неверна как минимум в отношении одного собственника — меня. Пункт 9.4 передаёт обязанности каждому будущему покупателю, потому что стороны регистрируют их в публичном реестре; юрист Next подтвердила, что на мои права собственности никогда ничего не регистрировалось. Пункт 2.1 начинает отсчёт платы «с момента фактического оказания обслуживания управляющей компанией», о чём собственник «уведомляется письменно по электронной почте»; единственным известным мне уведомлением было сообщение в чате собственников. А по пункту 9.11 соглашение «действует сразу после его подписания сторонами» — подписания, которого не было. Next всё равно применяет ко мне пункт 5.2.

Что файлы говорят о себе

PDF-файл хранит дату своего создания. Проверить это может любой: достаточно открыть любой из файлов и посмотреть его свойства (в большинстве программ: «Файл → Свойства» или «Файл → Свойства документа»):

Оба файла созданы из Microsoft Word с разницей меньше минуты, менее чем за десять минут до того, как Саба их отправил. Дата создания PDF — это дата экспорта, а не дата написания текста. Но текст содержит адрес электронной почты, который я сообщил накануне вечером. Что бы ни существовало раньше, полученные мной документы были завершены между вечером 27 января и 12:30 (UTC) 28 января 2026 года и датированы 2024 и 2025 годами.

Что это значит

Два документа были изготовлены в январе 2026 года и датированы ноябрём 2024 и августом 2025, чтобы задним числом зафиксировать обязательство, которое, по словам Next, возникло при регистрации, и долг, который, по словам Next, начался в августе. Каждый из них опирается на договор купли-продажи между нами, которого не существует. Один из них говорит от имени всех собственников в здании. Каждый был представлен иностранному собственнику как требуемый регламентом, который так и не был назван. Упомянут был лишь статус апарт-отеля комплекса.

Является ли это преступлением — отдельный вопрос. Уголовное право Грузии, по-видимому, не наказывает за фальсификацию частного документа как таковую; наказуемым может быть то, что вокруг этой фальсификации совершено.